Подранки войны

Война… До сих пор ее отзвуки тяжелым грузом лежат в памяти многих людей. Не только тех, кто столкнулся с ней лицом к лицу. Не менее тяжелая доля выпала на тех, кто вместо радостного и счастливого детства был вынужден раньше времени взрослеть, тех, кто провел свои, казалось бы, лучшие и неповторимые годы в постоянной нужде и недетском труде. «Дети войны» – так принято называть поколение 30 – 40 годов. О том, как жилось мальчишкам и девчонкам, забывшим все радости детства, пойдет наш рассказ.

Гутя – Гутарина

Августе Ивановне Ваховой было всего три года, когда отец, Иван Романович, ушел на фронт. Ушел и не вернулся, погиб 13 февраля 1942 года в боях под Курском. «Отца я не знаю, – говорит она, – нас четверо детей было: старший брат Владимир 1933 года рождения, Алексей – 1935 года, затем я родилась в 1938 году и в 1941 – Галина, младшая сестра. Она родилась в феврале, а в августе отец ушел на войну. Мама была неграмотная. Тяжело ей было одной нас поднимать.

Я, конечно, нянчилась. Когда исполнилось 14 лет, пошла работать в колхоз: хлеб вязала в снопы, картошку садила, молотили, дрова пилили – трудно назвать, что мы не делали, всё наравне со взрослыми». Конечно, не доедали, не досыпали, но об этом не говорит Августа Ивановна, не привыкла «жаловаться» на жизнь да «плакаться», научилась надеяться только на себя. Я слушаю ее рассказ и думаю: вся жизнь – работа, работа и работа, причем, тяжелая физически, начиная с колхоза, затем – в столярном цехе Алексеевской РЭБ флота на покраске судов, побелке цехов, и так почти сорок лет. Родом семья Ваховых из деревни Алексеевки, дед Августы Ивановны, Вахов Роман, из сосланных поляков, умер в 1939 году. Бабушка из раскулаченных. Мама, Подкорытова Анна Иннокентьевна, с Ангары, из деревни Шаманова, которая теперь под Иркутским морем…

Интересуюсь, почему такое имя дали и как звали в детстве. Родилась в августе – отсюда имя, а звали по-разному:
Гутя, даже почему-то Гутарина…
Когда человеку трудно, он ищет в чем-то спасение, чтобы не «сломаться и не зачерстветь», и этим «чем-то» для поколения 30-40 годов была песня. Ох, как красиво умели петь наши бабушки-дедушки без какого-либо музыкального образования! Да на два – три голоса! Наработавшись «всласть», точно так же и пели, и веселились…

Августа Ивановна известна в нашем поселке как плясунья, которой нет равных. Только баянист растянул меха – в пляс идет, несмотря на то, что ей 77 лет. Могу представить, какой это был «вихрь» на танцевальной площадке в 18 лет!

Помню поселковый праздник «Играй, гармонь!», там я впервые увидела плясунью Августу Ивановну, услышала в ее исполнении задорные частушки:
«Говорят, что я старуха, это, братцы, все вранье! Зубы, волосы куплю я, остальное все мое!»

или
«Говорят, что я старуха – что-то мне не верится! Посмотрите на меня – все во мне шевелится!»

Такой же плясуньей была бабушка Августы Ивановны: «Как – то на Новый год сижу дома, одеть-то нечего было, а бабушка мне говорит: «Что сидишь, не наряжаешься?» Натянула я валенки и шинель Лешкину, шапку задом – наперед – и в клуб плясать. Валенки большие, недолго думая, сняла и босиком начала отплясывать с таким огоньком!»

Не только петь да плясать, но и на гармошке играть умели мужчины в роду Ваховых: брат Владимир был отменным гармонистом – от отца перенял, бабушка очень музыкальная была – владела народным инструментом – балалайкой. И сыновья Августы Ивановны владеют гитарой, при клубе в ансамбле в былые годы пели-играли. «На вечеринках, – говорит она, – молодежи много было всегда, любили веселиться, дружные были, но чтобы кто-то заматерился или закурил – не позволяли себе».

Вспомнила Августа Ивановна, как на алексеевских полях первосортный урожай пшеницы рождался, хлеб не зарастал травой – всей деревней чистили. А еще, как Якутию снабжали овощами – алексеевская земля плодородная, хорошая. Как и положено всем бабушкам, Августа Ивановна любит рукодельничать: я рассматриваю вышивки крестиком, вязаные разноцветные накидки на стульях и из лоскутков сшитую подушку. Спрашиваю:
«И шить приходилось?»
«А как же, – отвечает, – детей обшивала сама, все так жили, все умели наши руки…».

И к разговору о погибшем отце вернулись: вместе с сестрой Галиной в 1990 году ездили к братской могиле в село Мелехово, что в Белгородской области, поклониться солдату-отцу. Этому предшествовала годовая переписка в поисках захоронения Вахова Ивана Романовича.

Низкий поклон Вам, Августа Ивановна и Галина Ивановна, за память об отце, о солдате, защищавшем Отечество.

Ангел – хранитель

Нина Петровна Горбунова родом тоже из деревни Алексеевка, как и Августа Ивановна, только родилась на пять лет раньше, 22 июля 1933 года. Такая же маленькая, худенькая, очень трудолюбивая. Только темпераментом они совершенные противоположности.
Я давно обратила на нее внимание: как бы рано я не шла на работу, около дома Нины Петровны уже убран снег, да так чисто, что всю зиму на тротуаре ни одного снежного «натоптыша», хоть пять раз за день снег пройдет, она вовремя его уберет.

Такому ответственному отношению к придомовой территории только поучиться всем нам! И во дворе всегда у нее порядок и чистота. Нина Петровна не загородила свой двор высоким забором, все на виду – весь порядок, вдоль палисадника и тротуара летом высаживает цветы и заботится о них с любовью и вниманием. О таких хозяйках говорят «чистоплотная». С ней приятно остановиться, поздороваться – голос тихий, спокойный и приветливый. Живет скромно, непритязательно. Такие, как она, заставляют задуматься:
почему люди, у которых достаток в разы больше, так агрессивны к окружающим, требуя от других, не спрашивают с себя?

Когда началась война, маленькой Нине было 8 лет. В семье их было шестеро детей, Нина старшая, младшая сестра родилась в 1942 году, а в 1943 умер отец, вот и осталось на руках у больной матери их шестеро «мал мала меньше». Детства не было, жили плохо: мама не работала из-за болезни, поэтому Нина с сестрой работали «в няньках», а на лето мама отправляла ее к сестре в Повороты.

Учились по очереди – обувь на всех одна была. Окончила 5 классов. В 1952 году девятнадцатилетней пошла работать матросом на пароход «Шорс» «на дрова» – каждые сутки остановка и погрузка дров, конечно, не для молодой девушки занятие.

Потом работала на танкерах, сухогрузном флоте, в целом, 23 навигации – таков флотский стаж работы Нины Петровны. Она ударник коммунистического труда.

Кроме этого, так уж случилось в жизни, ей пришлось заботиться о детях своей сестры:
она их вырастила и выучила, как говорится, «вывела в люди».

О личной жизни некогда было думать – сначала на ее руках были младшие братья-сестры, потом племянники. Те, в свою очередь, добром и вниманием окружают заботливую тетю Нину:
и крылечко подремонтирует Петр Анатольевич, и крышу перекроет, словом, не забывают ее .

А она, по-прежнему, очень внимательна и ответственна по отношению к ним: рукавичек и носков навязала впрок, говорит, пальцы уже плохо слушаются. Вечерами спешит к ним с пирожками – умелая стряпуха. Помнит дни рождения всех внуков – правнуков, их у нее девять- всех вовремя поздравит. И они ее помнят и любят – звонят, письма пишут, говорят, что Нина Петровна их «ангел-хранитель».

На стене над кроватью Нина Петровна хранит портреты своих родителей Горбунова Петра Николаевича и Добрыныной Феклы Ильиничны, есть портреты внуков, правнуков. Она показывает мне фотографии, рассказывает о каждом. Чувствуется, как дорожит она ими, как важно ей думать о тех, ради которых она живет на этой земле.

Белорусские васильки

Леонид Викторович Хахол (Ковалевский) родился 21 марта 1942 года в Минской области в деревне Неганичи. Чудом остался жив, благодаря матери, которую предупредила соседка, что за ней утром придут – кто-то немцам сообщил, что она комсомолка.
И в ночь мать, держа в зубах грудного ребенка, прячась от немцев, на четвереньках пробралась по руслу неглубокой реки в лес, в партизанский отряд.

Вся семья была расстреляна – отец, дед по отцу, бабушка. Деревня сожжена дотла. Маленького Леню вырастили и воспитали родители матери, дав ему свою фамилию Хахол. После войны жили в землянках. Позднее отстроились. Дед был председателем колхоза.

Леонид до 16 лет работал в колхозе прицепщиком на комбайне. И за плугом ходил, где вместо коня по шесть женщин впрягались.

А что было делать – спасала земля–кормилица от голода. В 1961 году был призван в армию, отслужив, работал шофером. В поисках счастья, а, скорее всего судьбы, поехал по стране: работал на Камчатке, в Новой Игирме, а по дороге в Якутию облюбовал для жизни сибирскую реку Лену. Здесь и корни пустил.

Говорит Леонид Викторович, что жизнь прошла хорошо, хоть и голодно было и холодно, что любит Россию и Белоруссию, в которой всегда был частым гостем – ведь там вся его многочисленная родня, погибли родные люди.

Рассказывая о родных краях, Леонид Викторович показывает фотографии, на одной из них речушка Неганка, заросшая по берегам камышами, та самая река-спасительница, укрывшая беглецов от немцев и подарившая жизнь маленькому Лене.
Леонид Викторович любит петь, и голос у него мощный, красивый. Любимая песня «День Победы», певучие все в семье, помнит, как бабушка пела песню «Васильки» – «…разбрелись возле тихой реки васильки, васильки, васильки, и куда не взгляни в эти теплые дни, улыбаются людям они…».

Наверно, синие васильки напоминали бабушке глаза спасенного внука, такие же синие:
«Для меня нет красивей цветов Васильков, васильков, васильков , Потому что в глазах для меня дорогих Вижу цвет васильков полевых».

Нашему поколению, а тем более современным детям трудно представить, как можно работать наравне со взрослыми в 10 лет. А ведь работали «дети войны», собирая колоски в полях, или управляя лошадью, сидя на ней. Работали в няньках, чтобы не умереть с голоду. Помогали убирать овощи. Не все осталось в детской памяти, но эмоциональные переживания незабываемы, и они находят отражение в таких вот строчках: