Участник «молниеносной» войны

Сафьянников

Михаил Дмитриевич

Что такое пустыня Гоби? Японское командование считало, что через пустыню Гоби трудно пройти даже хорошо подготовленному каравану. Много лет там не ступала нога человека, так много, что караванный путь исчез под толщей песков. «И какой полководец осмелится на погибель себе повести через страшные сыпучие пески армию?» – так считал военный министр Маньчжурии. Но Советские войска преодолели невозможное и, разгромив группировку войск японцев под Чжанбэй (важный опорный пункт, крупный узел дорог) в Китае, вошли в Калган, где узнали, что Япония капитулировала. «15 августа 1945 года советские, китайские и монгольские войска в результате объединенного наступления преодолели сопротивление японских войск и освободили город Чжанбэй. Жители Чжанбэя с ликованием встретили советско-монгольских воинов. Они торжественно отпраздновали день освобождения от тирании японских захватчиков. Специально выбранная населением делегация преподнесла освободителям знамя. В боях в этой местности погибли 53 советских солдата и офицера», – пишет Плиев Исса в книге «Через Гоби и Хинган».

Михаил Дмитриевич награжден орденом Отечественной войны II степени, медалью «За победу над Японией». Родился он 3 ноября 1926 года в деревне Мога Катангского района в многодетной семье Дмитрия Ксенофонтовича и Евдокии Михайловны Сафьянниковых. Родители работали в колхозе «Путь Ленина»:
пахали, сеяли. Помимо этого, мужчины охотились – добывали рябчиков, глухарей и другую лесную живность – все сдавали государству.

«Колхоз до войны был передовым, зажиточным, – говорит Михаил Дмитриевич, – зарабатывали трудодни, на которые получали зерно. Амбары были битком набиты. Местный «кулибин», Сафьянников Иван Иннокентьевич (вся деревня была Сафьянниковы), соорудил местную электростанцию, перегородив речку Мога. Все перевел на электричество:
молотилку, пилораму. Лес перерабатывали и отправляли в Ербогачен».

Сам Михаил Дмитриевич до войны работал рядовым колхозником, а потом и председателем колхоза. Дочь, Люба, говорит, что отец – командир: все в доме должно быть по-хозяйски на своем месте: где положил, там и взял. Не терпит бездельничать. И сейчас не сидит на месте. Говорю, что сами справимся, а он возражает: надо двигаться, чтобы не лежать. В армии отслужил шесть с половиной лет, домой вернулся в 1950 году 24-летним красавцем. Пора было и жениться. Валентина Бухарова, окончив Киренское педучилище, была направлена в их деревню учить детей грамоте.

«Я, – говорит Михаил Дмитриевич, – ее заприметил сразу. Как-то шли из клуба. Она впереди с провожатым, а мы с братом сзади. Я догоняю, отодвигаю парня в сторону и говорю: «Дайте-ка, я провожу». И «проводил» до сельсовета. Расписались и уехали по вербовке в город Бодайбо, где прожили три года, а 1953 году переехали в поселок Алексеевск по настоянию матери Валентины.

Вот так, как в Маньчжурии, молниеносно завоевал бравый солдат сердце красавицы! В альбоме фотография, под которой есть всё определяющие строчки: Вот женщина, в которой столько света! Друг в непогоду, спутница в борьбе. И сразу сердце подсказало:
«Эта! Да, только эта – луч в твоей судьбе!».

Валентина Ильинична – моя первая учительница со второго класса. Как сейчас, перед глазами картина: наша семья переехала в поселок, 1 сентября я самостоятельно пришла в начальную школу, которая располагалась по улице школьной. Прозвенел звонок, все ребятишки разбежались по классам, я осталась одна. На глаза уже навернулись слезы, вдруг открывается дверь одного из кабинетов, и в солнечном просвете двери появляется красивая учительница в строгом костюме с белым воротничком и спрашивает: «Ты Надя Замаратская? Заходи в кабинет».

Какое это было счастье – меня не забыли. Позднее, когда я училась в старших классах, Валентина Ильинична преподавала у нас уроки труда:
учила готовить, шить, ремонтировать утюги и плитки – все эти умения мне пригодились в жизни.

И, как на вечерних деревенских посиделках, мы, рукодельничая, пели песни. Голос у нее был красивый, мелодичный. На всю жизнь мне запомнилась песня-рассказ «Женька»: «Стоит средь лесов деревенька, жила там когда-то давненько, жила там когда-то давненько девчонка по имени Женька…». Дочь Люба – копия мамы, она говорит, что мама – это человек–душа всех и всего: «Она нас сплачивала, объединяла. Все ее обожали. Светлый человек была. К сожалению, ее нет с нами. Бесследно не прошла трагедия, которая случилась с ее единственным сыном».

Под семейной фотографией слова: «Нас четверо теперь: четыре «я»». У Михаила Дмитриевича 4 внука и один правнук – продолжатели фамилии. Все рядом. Он окружен заботой дочери, хотя она говорит, что отец «присматривает» за ней и что он – опора для нее и ее семьи.

Пусть будет так. Ведь для каждого из нас важно, чтобы в родительском доме долго-долго в окнах горел свет.